445 оценок 5 рейтинг, 445 оценок

Сериал восьмидесятые 5 сезон актеры фото

Кликните на картинку, чтобы увидеть её в полном размере


Анекдоты

Лето: - Куда лезешь, моя очередь! Осень: - Я только спросить…

Афоризмы

Вместимость автобуса в час-пик равна N-1.

ЛЕТ 15 НАЗАД БЫЛ ВЕСЬМА ПОПУЛЯРЕН ШУРА КАРЕТНЫЙ .... ------- НЕКОТОРЫЕ ЦИТАТЫ ИЗ А.ПОЖАРСКОГО : «Колян — кореш ты мой, драгоценный, в рот тебя чих-пых!» «У нас на зоне так было...» "Уж лучше Лолиту, чем 15-летнего капитана" «А сраки на Кубе, Коля, очень и очень большие!» «Мама тоже говорила: читай Сашок… Какой нах"й читай! По форточкам надо лазить, по магазинам шкребсти!» «Да не я - дрочистый изумруд, а: ядра - чистый изумруд!» «Солнце скрылось в облачках, появился х"й в очках» ======== Вот, что, кстати, пишет о рождении Шуры один из соавторов Дима Растаев: Короче, сериал восьмидесятые 5 сезон актеры фото на «Союзмультфильм» я пришел в самое плачевное для него время: с одной стороны никто мультипликаторов не поддерживал — ни государство, ни коммерсанты — с другой нещадно разворовывалось, всё, что только можно было разворовать. В те грустные годы мультфильмы на студии почти не производились, и каждый из цехов выживал, как мог. Я сдружился с ребятами из звукоцеха, и мы стали выпускать аудиосказки на основе известных советских мультиков. Помнишь, как это сделали когда-то с «Бременскими музыкантами»? Выпустили мы тогда что-то около тридцати сказок — «Умка», «Русалочка», «Двенадцать месяцев»… Я к этим сказкам писал авторский текст. А потом мы задумались: почему бы не создать что-то свое? И тогда я написал два оригинальных сценария — один по мотивам «Дон Кихота», другой — «Вождь краснокожих». Сочинил для них с десяток песен. На озвучку мы пригласили хороших актеров — Георгия Вицина (тогда еще был жив), Льва Дурова, Леонида Кулагина. И, ты знаешь, классные получились спектакли! Они и сегодня, насколько мне известно, продаются в России. Но самая яркая страница моего «мультяшного» периода — это работа над проектом «Шура Каретный». Всё началось с того, что на озвучку авторского текста для сказок мы пригласили актера театра «Эрмитаж» Александра Пожарова. И вот, во время одной из звукосессий — в большом перерыве — под водочку и огурчики — Саша вспомнил, что, когда он был ребенком и жил на Большом Каретном, соседом у него был любопытнейший мужик. Мужик этот любил пересказывать соседям сюжеты различных книг, которые он в своей жизни сподобился прочитать. А, поскольку в прошлом мужичок был зэком, сюжеты эти имели весьма неожиданную интерпретацию. К тому же, рассказчик нещадно шепелявил, так что, получалось жутко смешно. И Сашка показал — как. Для него, опытного актера, это не составило труда. В качестве показательного образца он выбрал «Слово о полку Игореве». Мы покатились со смеху. «А давай сейчас всё это запишем!» — предложил кто-то из нас. Записали. Прослушали. Снова обхохотались. «Слушай, а расскажи вот так же про Гамлета!» Рассказал. «А про Раскольникова?» Короче — пошло-поехало… Выпуская первую кассету с нашими записями мы и думать не думали о каком-то там коммерческом успехе — просто прикалывались. Имя персонажу сочинили, отталкиваясь от биографии самого Сашки Пожарова. Но, к великому нашему изумлению, в первые же недели реализации проект «Шура Каретный» сделался лидером продаж. Во всех московских киосках наши кассеты располагались не то, что на видном месте — продавцы вообще выкладывали их прямо на прилавок. Вместо Влада Сташевского и группы «Балаган лимитед» из динамиков теперь несся шепелявый Сашкин голос: «Ты веришь, чувак, как это было…» Да, это был бум. На его волне мы записали еще несколько программ — про «Титаник», про «Му-Му», про Пушкина… Я готовил для Сашки сценарные заготовки, песенки, а потом монтировал в компьютере исходный аудиоматериал. На кассетных вкладышах я обозначал себя либо как «сэр Самуэль Бобруйский» — по имеющимся у меня данным, впоследствии именно это дало толчок Udaffу, с его виртуальным «Бобруйском» — либо как «Дима Сорванцов»...


Стихи

Наш добрый дедушка, наш милый, С геройской планкой на груди, Дай бог тебе весны и силы, Не уходи, не уходи! По пыльным улицам двадцатых, Полуголодный и босой, Скакал ты лихо на ребятах В свой первый - как последний бой. А через десять лет, в охапку Сгребя детей – чтоб не отнять, Когда арестовали папку, Мгновенно постарела мать. Ты рос задумчивым, красивым, Из школы – разгружать вагон, Назло пустопорожним ксивам, Храня в душе живой огонь, И под угрозой супостата, Подняв его над головой, Не получая аттестата, Опять ушел в последний бой. Война хрипела и косила, Не разбирая лиц и тел, По брату мама голосила, А ты пришел. Ты уцелел. В убогой коммуналке, краше Которой нету на земле, Ты повстречал свою Наташу Однажды, в снежном феврале. И в свете факта - будут детки - Забыв, как лишний эпизод, Все довоенные отметки, Ушел работать на завод. Трудился честно, не волынил, Портретов к стенкам не лепил, Себя в начальство не продвинул, Но не сбежал и не запил. И если оказалась стройка Социализма и страны - Как всенародная помойка, То в этом нет твоей вины. И снова вышло лихолетье - Считать и крохи, и гроши, Но встали за спиною дети И правнук – огонек души. А ты - усталый, но как прежде Шагаешь твердо впереди Навстречу призрачной надежде - Не уходи! Не уходи. Эд